От науки – к вере, через мистику – в Православие. Откровенный рассказ одного «захожанина»

Православный приход – организм живой и постоянно меняющийся. Одни врастают в него всеми корнями, другие входят и… выходят, третьи – не вливаются в семью прихожан, но и не покидают её годами. Один из таких постоянных «захожан» - Андрей Дерябин, поэт, китаист, преподаватель ДВФУ – согласился рассказать нам о пути, который привёл его в Церковь.

– Андрей, мы с тобой давние коллеги по литературному цеху. Зная твои стихи – очень ироничные, а чаще саркастические (которые публикуются под псевдонимом Андрей Холера) – было очень неожиданно и приятно увидеть тебя на богослужении. Что привело тебя в храм? Когда впервые это случилось?

– Ну, в первый раз я попытался прийти в храм ещё в раннем школьном возрасте. Из любопытства. В советское время (это был примерно 1980-ый год) я подбил своих одноклассников сходить в церковь на Махалина. Собственно говоря, тогда она чуть ли не единственная была. И мы даже подошли. В этот момент, когда мы заходили в дверь, оттуда с песнопениями выносили чёрный гроб. И мы немножко испугались, скатились оттуда кубарем.

Во второй раз, уже сознательно, я пришёл туда же, в Свято-Никольский, где-то в 2002 году – креститься. И с той поры, в общем-то, хожу, стараюсь регулярно.

– Как возникло решение креститься?

– Какая-то подготовка была со стороны моего давнего товарища, Романа К. У него был долгий период увлечения Православием, но, к сожалению, он закончился. Его потом унесло куда-то дальше, в родноверие кажется. Но на ту пору у него было сильное увлечение, которое, опять же, пришло на смену предыдущему, когда он увлекался магией. Это довело его до очень сложной ситуации, всяких внутренних, так сказать, проломов в сознании, до общения с духами и прочее. Практически уже одержание было. И он после этого спасался в Православии достаточно долго, выходил из пике. Он такой человек – стремящийся «дойти до самой сути». Он тогда несколько месяцев был послушником Шмаковском монастыре, но, правда, не прижился – в силу, видимо, характера. А оттуда приехал напрямую почему-то не домой, а ко мне. Я тогда жил в поселке Пограничном. Прожил он у меня полгода и всячески пропагандировал православную веру. То есть он был убеждён в правоте Православия, в его истинности, но вот с монастырем просто по личным качествам не сложилось. Ему вообще тяжело в коллективе быть, он своего рода социофоб и в целом своеобразный человек.
И вот он долго меня так «окормлял». В итоге покрестились тогда сначала моя жена с ребёнком, и со мной, хотя и значительно позже, это тоже случилось.

– И всё же насильно к вере привести невозможно – как говорят отцы, эта дверь открывается изнутри. Какое внутренне желание тобой двигало (если можешь этим поделиться)?

– Ну, были у меня всяческие перипетии в жизни, сложности. Какая-то внутренняя перестройка, трансформация, много произошло неприятного. И было желание наладить внутренний мир, отношения с внешним миром, с самим собой – какого-то мира достичь.

Ну и я с помощью Ромы – он меня просветил, что сделать, как подготовиться – всё это выполнил и пошёл на Махалина. Это был 2002-й год.

– И что, были какие-то ощутимые перемены? Достиг ли ты того, чего ожидал?

– Ну, наверное, не сразу. Начал что-то выполнять, вычитывать правила, утреннее и вечернее. Достаточно долго это делал максимально полно. Старался на службу ходить почаще. Правда, не причащался – как-то считал, что я ещё не готов, не достоин. Но постепенно какое-то успокоение, в общем-то, пришло. Может, это, конечно, просто самодисциплина сработала.

– Андрей, прошло уже 24 года, но похоже, что по-прежнему в таком же состоянии – я заметила, что ты не подходишь ко Причастию…

– Да, увы. Я как бы то ближе, то дальше.

– И тем не менее – если ты всё-таки вошёл во ограду Церкви, то с основными догмами учения христианского ты соглашаешься, верно? То есть ты понимаешь, что духовный мир – демонический, ангельский – существует? Ты в этом сам убедился или тебе рассказали?

– Сам убедился.

– Как это было?

– Ну, у меня были случаи соприкосновения с миром духов, и один, как минимум, очень явный. Это, конечно, можно списать на галлюцинацию. Но для меня это было наяву.
Это было ещё до крещения – где-то за год, наверное. Я был немного выпивший, но вполне на ногах. Пришёл домой, уже ночью. Мы жили на Давыдова, в бывших казармах Пехотного училища, ещё дореволюционной постройки. Дома не было воды, и я пошёл в близлежащий колодец за водой. И там ко мне кто-то обратился. Я оглядываюсь, пытаюсь найти, кто это? И слышу: «Не верти башкой, всё равно не увидишь». – Я говорю: «А кто ты тогда?» – «А я, — говорит, – местный дух». Ну и мы очень плотно пообщались. Он мне рассказал очень многое про моё будущее. Причём, это было настолько невероятно на тот момент для меня, что я не верил, смеялся сильно. После этого я ушёл, пришёл домой и рассказал жене обо всём, что там было. Проснулся утром – прекрасно помню сам момент, факт разговора, но что он мне рассказал про будущее, не помнил ничего, абсолютно.

А за несколько лет до этого был ещё один интересный случай, который я воспринимаю как мистический. В мой первый новый год после женитьбы я очень хотел поставить ёлку, так как не видел её в квартире с 11 лет. Но работал до самого 31 декабря и поехал за ёлкой только в последний день. А ёлок уже нет – вообще нигде, весь город объездил. Вернулся грустный и вижу: в подъезде на первом этаже, около лифта, стоит просто шикарная елка, и в ветках торчит бумажка с надписью "Подарок". Я подождал пару минут – и понёс ёлку домой. И в это время где-то примерно на втором этаже раздался такой весёлый детский смех… Такой красивой ёлки у меня больше никогда не было.
 

– Опять возвращаясь к твоему выбору веры. С твоим образованием, профессиональными интересами и кругом общения можно было бы ожидать, что тебе скорее будет симпатичен буддизм или что-то ещё из восточных религий. Всё-таки, почему Православие?

– Буддизм мне действительно был симпатичен, очень долго. И буддизм, и даосизм, и индуизмом интересовался, но в большей степени буддизмом, конечно. Правда, интересовался скорее теоретической частью. Читал много трактатов, исследований на эту тему. Даже в университете писал какие-то курсовые работы по буддизму. В принципе, мне это интересно до сих пор. Это в целом очень значимое направление мировой человеческой мысли. Я даже пробовал как-то, уже будучи крещёным, сходить в Буддистский центр у нас на Державина. Посмотрел, как и что, пообщался с ними, не отрекаясь от Православия – просто любопытно было. Ну, посмотрел, понял, что это, в общем-то, интересно, но погружаться в это нет желания. Я буддизм до сих пор не воспринимаю как религию – скорее, как мировоззрение, как философию. И буддизм, и другие направления восточного плана мне по-прежнему интересны в плане сравнительной культурологии. А в христианстве, в Православии – откликается, наверное, то, что там Бог – это Личность. Вот это мне ближе, оказывается.

– Тогда ещё более интимный вопрос. Вот с каким-то представителем мира тёмных духов ты разговаривал один на один. А есть ли у тебя личные отношения с Богом? То есть ты понимаешь, Кому ты молишься?

– Ну, очень долго это было представление и понимание какое-то умозрительное. Но в последнее время, наверное, года два, появилось ощущение Присутствия в молитве. Ощущается прямо физически поток энергии, тепло входит и растекается, и я в другом уже качестве как будто.

– Слава Богу, Григорий Палама защитил православное учение в аспекте божественных энергий, и мы можем надеяться, что и нам, грешным, доступно стяжание благодати. Но что тогда тебя всё-таки удерживает от Причастия?

– У меня проблема с исповедью - она у меня была только один раз. Я немножко опасаюсь, что своей откровенностью перегружу священника…То есть я пока к исповеди морально готовлюсь.

– Хорошо. А почему Свято-Никольский? Ты где-то рядом живёшь?

– В данный момент да, но я иногда захожу и в другие храмы. Когда я жил на Второй речке, чаще приходил в храм Православной гимназии. Когда работал в центре, чаще бывал в Покровском.

Но Свято-Никольский сильно отличается, конечно. Я не сразу понял, но потом осознал, что он сильно отличается от всех прочих. Там другая атмосфера. Вот, допустим, тот же храм при Православной гимназии я воспринимаю с недавних пор как какой-то подростковый этап в своей жизни. Там приходская жизнь группируется вокруг детей, вокруг учащихся, в основном. Родители приходят с детьми примерно как на родительские собрания, немножко такой оттенок есть. А здесь это как-то более естественно, что ли. А здесь уже более взрослые, более сознательные христиане. И лица приятные, они вызывают желание хотя бы просто рядом постоять. И даже иконы воспринимаются здесь иначе почему-то.

То есть у меня с ними какое-то другое общение, нежели в других храмах. Особенно с иконами Божьей Матери у меня прямо общение какое-то идёт. Особенно выделяю Скоропослушницу и те, что рядом с иконой Святой Троицы – слева "Державная" и справа «Достойно есть». Они совершенно разные, и от каждой из них ощущаю свой особенный отклик. И ещё Казанская икона мне дорога, которая выше образа Серафима Саровского. В других местах я почему-то на те же самые иконы не так реагировал.

– А можешь представить ситуацию, чтобы жить как раньше – без Христа, без Церкви, без молитвы?

– Да нет, сейчас-то уже нет. Если бы изначально что-то по-другому складывалось и я к этому не пришёл, ну, возможно, жил бы какую-то другую жизнь. Но всё сложилось именно так, а не иначе.

Беседовала Елена Васильева