«Через болезнь сына Господь привёл нас в храм». Кристина Воробьёва – о детях в семье и в воскресной школе

В семье Воробьёвых пятеро детей. Среди прихожан Свято-Никольского храма эта семья заметна. Три старших сына – Саша, Миша и Олег – алтарники, в красивых облачениях прислуживают священникам во время богослужений. В очереди ко Причастию высокий и статный Андрей стоит с маленьким Ваней на руках, а Кристина – с единственной пока дочкой, Ниной. Довольно молодая и привлекательная мама сегодня в положении - семья ждёт шестого ребёнка. При этом Кристина Александровна не оставляет своего основного служения на приходе – она трудится завучем в детской воскресной школе.
О том, как живётся детям в православной семье и в нашей воскресной школе – поговорим с Кристиной Воробьёвой.

– Кристина, не каждая православная семья решается родить шестеро детей. Что вам помогает и вдохновляет вас на то, чтобы не бояться рожать столько, сколько Господь даёт?

– К этому мы пришли не сразу. Мы с мужем оба из Находки, с детства крещёные, но были невоцерковлёнными. Работали с Андреем в одном банке, познакомились и поженились, а в 2010 году, слава Богу, повенчались. Когда у нас родился первый ребёнок, Саша, у него были большие проблемы со здоровьем. Так получилось, что через болезнь старшего сына Господь нас привёл в храм, и мы получили исцеление. Ребёнок действительно исцелился, и мы поняли, что надо идти этим путём.

– Можете подробней об этом рассказать?

– Саша родился нормальным здоровым ребёнком, а когда стали ставить ему прививки, у него была неадекватная реакция – на нервную систему очень влияло, он сильно кричал. Потом перестал ходить, перестал говорить, у него был гипертонус ног - ходил на цыпочках, не мог становиться на пятку. Он вообще не разговаривал, только мычал. Это я потом уже стала читать и узнавать, что это были последствия прививок...

Мы начали ходить по врачам. Когда Саше было около двух лет, переехали во Владивосток – здесь было больше возможностей. Мы продолжали делать массажи, ходить к мануальным терапевтам. Один врач в специализированном центре «Альтус» сказал, что мы прошли в одном шаге от ДЦП. Саше помогли, сняли тонус с ног, он стал нормально ходить, но речь к нему не возвращалась, до трёх лет ребёнок вообще не разговаривал. Хотя он всё хорошо понимал, мы с ним книжки читали, какие-то задания выполняли, но он ничего не мог сказать. Единственное, что он мог говорить - слог «ма».

Мы, конечно, очень переживали. А я ещё когда по студенчеству ходила в храм, от одного батюшки в храме Иоанна Кронштадтского услышала, что сейчас многие дети болеют потому, что браки невенчанные. И я мужу поставила условие – повенчаться. И он согласился. Хотя он не любил богослужения, когда в храме много людей находится, ему это было тяжело.

Мы договорились, что мы будем ходить в храм, когда нет людей. Мы приходили сюда, как раз в Свято-Никольский – случайно его нашли, когда искали съёмную квартиру. И мы даже помолились, чтобы здесь найти квартиру, чтобы ходить в этот красивый храм. И готовились к венчанию. И вот здесь в храме, когда мы в очередной раз пришли, мы разговорились с матушками в иконной лавке. И они нам говорят – так и так, есть такая молитва Иоанну Рыльскому, от немоты детей. Она совсем коротенькая, там буквально две-три строчки. И мы стали молиться этой молитвой. И проходит там неделя или полторы – ребёнок начинает говорить предложениями. Не то чтобы слогами или словами, а целыми предложениями!

Конечно, сначала у него была каша во рту, потому что были слабые мышцы, мы стали ходить к логопеду. Но было очевидно, что у него что-то произошло в мозгу и появилась речь! Я поняла, что да, это действительно произошло такое вот чудо, промысел Божий, что он заговорил. И мы с мужем решили, что надо дальше как-то в этом направлении двигаться.

Мы стали дальше ребёнка воцерковлять и привели его сюда, в воскресную школу – тогда здесь был отец Николай. А Саше было только три года. Отец Николай говорит: «Ну, вообще, мы с трёх лет не берём, мы постарше берём. Если только Мария Александровна (она тогда учительницей была здесь) вас возьмёт». Мария Александровна посмотрела – он такой спокойный был, сообразительный, она его взяла. И как раз тогда я пошла учиться в епархию и тоже пришла в воскресную школу. И вот так всё завязалось, что я стала воцерковляться через ребёнка, и папа вместе с нами. Мы стали вместе ходить в храм, и муж постепенно привык к богослужениям.

- Когда всё-таки вы решили стать многодетными?

– Не сразу. Мы, как многие православные, на Бога надеемся, но у нас же есть своя голова. Вот и мы – типа, своей головой думали, планировали. Как отец Дмитрий Смирнов сказал в одной передаче: «Люди бегают от детей, как от воров».

Вот и мы размышляли, когда мы ещё ребенка «заведём», как заводят домашних животных… Мы тогда очень обеспеченно жили. Муж работал в банке на очень хорошей должности, в какой-то момент он стал уже управляющим, у нас был хороший доход. И мы думали, что у нас всё так хорошо устроено - тут мы в храм ходим, тут у нас достаток, тут двое детей родилось. Потом родился у нас уже третий Олежа, мы стали уже как бы многодетной семьёй, вообще малина.

– Поддержкой государства пользовались?

– Нет, мы не пользовались, потому что у нас был хороший доход. У нас государство поддерживает только тех, у кого совсем штаны падают. А мы до сих пор, хотя у нас доход сейчас средненький, не попадаем под поддержку государства, хотя и много детей. Поэтому мы не ради поддержки, не ради денег это делали, совсем в другом направлении были мысли. И когда родился Олежка, мы уже решили успокоиться, но получилось так, что я забеременела четвёртым ребёнком.

А когда у нас ещё было двое детей, я познакомилась с одной женщиной – она жила в нашем подъезде, ей было тогда 98 лет. Она была одинокая, потому что вся родня жила в Питере, а ей не подходил климат, она не могла туда уехать. Удивительная женщина, Юдифь Соломоновна. Чистокровная еврейка, говорила с такой типичной еврейской интонацией… С ней было очень интересно разговаривать. И у неё была трагическая история в жизни – она родила троих детей и потом сделала себе операцию.

Она была сама врач, и у неё муж был главным терапевтом в городе в военное время – это была очень престижная должность, жили они очень обеспеченно. И она сделала себе операцию, после которой уже не беременела. Она объясняла – потому что муж всё время был на работе, ей было тяжело. И у неё после этого погибает младший сын, третий – гуляет на улице, проваливается в бочку с водой и тонет.

Она рассказывала, что после этого думала покончить жизнь самоубийством. А забеременеть уже больше не могла. И она всё время говорила: «Я после этого всю жизнь жалела, что сделала эту операцию». Больше всего она страдала от того, что одинока. У неё была хорошая пенсия, в принципе, всё было, но ей не хватало именно общения. Она была очень одинокая. Получилось, что у неё один сын в младенчестве умер, у второго сына, который здесь в Приморье где-то живёт, не было совсем детей, а у дочки один или двое детей, и они в Питере.
И я посмотрела, что у человека было всё: был доход, было положение – и вот в пожилом возрасте это всё теряется. То есть, как священники говорят, голые мы приходим в этот мир и голыми уходим. А после нас остаются только дети и внуки.

И я тогда уже стала задумываться, что как-то надо в другом направлении думать. Мы как раз слушали отца Дмитрия Смирнова. И получилось так, что у меня после третьей беременности замершая беременность наступает, и я теряю ребёнка. И не просто теряю – после этого пошла куча осложнений со здоровьем, полгода точно из больницы не вылезала. И меня это заставило задуматься, переосмыслить ценность человеческой жизни. Именно в тот момент я поняла, что ничего дороже человеческой жизни в этом мире нет. И когда Бог даёт ребёнка, доверяет тебе эту жизнь – это самое ценное. Это ни с чем не сравнится. Это реально сейчас большая проблема, что многие просто не могут родить. То есть они хотят, а у них нет такой возможности. И я поняла, что если Бог даёт, то надо обязательно брать и стараться вырастить.

- Есть такое наблюдение, что большая семья – гарантия того, что дети не вырастут эгоистами. У вас это получается?

– Я не знаю, может, и вырастут эгоисты. У нас есть дети, у которых замашки очень эгоистичные. Мы всё-таки живём в таком обществе, когда у ребёнка есть всё – он хорошо питается, у него прекрасное жильё, одежда, которую он хочет. И, конечно, это формирует эгоизм, плюс какие-то подарки на день рождения… Мы стараемся, конечно, такие проявления жёстко пресекать и разговорами, и наказаниями, лишениями... Допустим, у нас есть приставка игровая, в которую они играют. Если они всё правильно выполняют за неделю, все свои обязанности, то в выходные они получают возможность поиграть. Но если кто-то что-то не так делает, они лишаются этого права.

– Многие говорят, что с каждым новым ребёнком семья меняется. Вы это замечали?
– Ну да, она меняется, конечно. Я не могу там философски рассуждать, но, конечно, становится шумнее, становится меньше места… А вообще –веселее становится. То есть мы сейчас понимаем, что стали самодостаточны. Мы практически не ходим ни к кому в гости. К нам мало кто приходит, потому что нам, в принципе, всегда самим весело. Ну, дети иногда ходят, конечно, в гости к своим друзьям, приглашают к себе детей, но это редко бывает. Мы не то, чтобы запрещаем, просто у них между собой много разных дел и занятий… Саша, Миша и Олег – пономарят, и кроме того, учатся в музыкальной школе: Саша – балалаечник, Миша занимается на фортепиано, а Олег – на скрипке. И ещё мальчишки ходят на настольный теннис. Нина с Ваней пока маленькие.

– По сети ходит ролик, в котором один известный православный священник говорит: «Я не стремлюсь вырастить детей верующими, я стараюсь, чтобы мои дети выросли добрыми людьми, потому что доброта – это единственный путь к Богу». Как вы к этому относитесь?

– Не знаю, батюшка, наверное, из своего опыта говорит. Я, когда молюсь за детей, не прошу им дохода, положения, или ещё что-то – всегда прошу, чтобы я смогла их воспитать православными. Не просто христианами, потому что очень многих, к сожалению, православных детей потом уводят в какие-то секты христианские, а именно православными.

Потому что я сама какую-то часть жизни прожила, будучи крещенной в Православии, но, можно сказать, впустую. Просто на самом деле жизнь так устроена, что она вся состоит из каких-то испытаний. Но когда человек проходит это рядом с Богом в истинной вере, в православной – это гораздо легче проходится. И ты понимаешь, что ты преодолеваешь эти испытания, не просто что-то теряя, а ты как бы внутри себя духовно растёшь и даже что-то приобретаешь. Ты понимаешь, что – слава Тебе, Господи! – ты это прошёл, и если б этого не было, то ты бы вот это не приобрёл. А когда человек проживает без Бога, не молясь – то он ничего не приобретает. Получается какое-то просто топтание на месте. То есть я очень хочу, чтобы мои дети остались именно православными.

– А чему вы учите детей в нашей воскресной школе и сколько их всего?

– Сейчас у нас постоянно ходящих человек 15 в младшей группе и также около15 в средней и старшей группе. Мы учим, как обычно, Закону Божьему, заповедям – в зависимости от возраста и от года обучения, от возрастной группы. Информация, которую ты ребёнку даёшь, она должна быть ему интересна – и тем, кто занимается четвёртый год, и тому, кто в первый раз пришёл. Это очень трудная задача.
Дети сейчас такие избалованные, что, если ему будет скучно, он в следующий раз не придёт. Я поняла, что современные дети, из-за того, что у них много гаджетов, они очень избирательны в информации. И вот я экспериментирую, всё время пытаюсь разные методики находить.
У нас в этом полугодии была большая тема – «Иконография», им очень понравилось. На каждом уроке была викторина – я им задавала вопросы, у них были такие карточки с заданиями, и они должны были по этим карточкам определить, какую икону я загадала – именно по иконографическим особенностям. Они ходили по храму, исследовали иконы и так усваивали знания.

– Почему православным родителям стоит привести ребёнка в воскресную школу?

– Я никогда не говорю, что надо обязательно ходить в воскресную школу. Если семья воцерковлённая, если они сами молятся, мама читает, папа что-то объясняет, то зачем им воскресная школа? У них и так всё нормально. Но бывает часто, что сами родители потом через детей воцерковляются, многое сами через них узнают и приходят к Богу – через воскресную школу. И, конечно, надо стараться детей удержать. Мы не можем ставить плохие оценки, если ребёнок, например, будет баловаться или что-то ещё делать, или родителей вызывать за это. Это вообще последнее дело. Тут по-другому, тут совсем другие отношения. То есть здесь надо так выстраивать отношения, чтобы ребёнок сам захотел себя вести хорошо.
Это очень трудно, честно скажу. Почему мало хороших педагогов в воскресных школах? Потому что это очень трудная задача — мотивировать ребёнка без оценок, без наказаний, чтобы он здесь остался, чтобы он ещё и больше захотел сюда прийти в следующий раз.

– А когда у вас появится младенец, кто будет в школе преподавать?

– У нас четверо педагогов в школе: по пению – Анастасия Борисовна, по рисованию у старшей группы – Надежда Алексеевна, а у младшей группы – выпускница нашей воскресной школы Ева Евгеньевна. Преподавать Закон Божий и Евангелие в младшей группе возвращается Лариса Владимировна, а старшую группу, пока меня не будет, возьмут на себя отец Михаил и отец Марк.
Так что дети без внимания не останутся, ну и я, по возможности, буду помогать.

– Желаем вам Божьей помощи в родах и скорейшего возвращения на свой учительский пост!